Бэтман Кривуля

Как Я Сторожил Автобазу

Утверждаю — беспорядок смеётся!

Этот беспорядок смеётся, это точно.

Он просто так смеётся, или может быть надо мной? В этой комнате кроме меня никого нет. Но что во мне смешного. А может он так просто по дружески улыбается. Мне кажется, что так и есть. Мне он тоже нравится.

Я сижу в сторожке, расположенной на уровне метров трёх от земли. Я слушаю приёмник. “Holy Moses”. Это Луи. Сквозь нечистое мокрое окно расстилается пространство автобазы. На гаражи из серых хуёвых блоков выпал первый снег. Дальше трубы торчат в тумане. Я последний день работаю...
Иосиф, бригадир, приходил. Говорит:
— Водку пить ты не будешь, я тебе деньгами отдам, дам двести тысяч, машину помоем.
— А... Что? Нет машину мыть не буду.

О, “Hello Dolly”.
Иосиф сваливает домой, говорит, часика на два, ну и лучше. В воскресенье сторожить приятно, никто мозги не парит, не надо бегать открывать ворота...

“What A Wonderfull World”.
Иосиф ушел. А-а, это Румынское радио. Про Танзанию говорят... Иосиф мне отлил браги. Вкусная...

Давайте я вам что-нибудь расскажу?
Вчера были у Вали. Сначала с Валиным Вовочкой съездили за пивом, ну копчёной рыбы взяли, то и то; В машине Вова говорит:
— Прёт меня сегодня.
Меня тоже прёт почему-то.
— День такой. — отвечаю.
Вовочка играет в нашей группе на флейте...

Нет! Это не Румыны. это какие-то Югославы наверное.
2-5-4-6-9-9-7... Что-то у Вани никто не берёт трубку.

Брага стоит на столе вкусная, яблочная. Мокрый снег красиво обляпал крыши гаражей и железной будки сварщика Лёни (по настоящему его зовут Леонтий), с каким-то говном на крыше, типа колёс, автомобильного ржавого глушителя. Пиздато смотриться из окна сторожки. Лёня ходит как резиновый — настоящая пролетарская походка. Размахивает руками, даже ногами. Показывает разводным ключом в сторону забора.

Как-то он запил, и сидя в сторожке еще не протрезвевший говорил:
— Хуёвый я мужик, вот пью.
Хороший человек. С усами. Звонил жене.

Есть ещё Коля, столяр. Маленького роста, скромный мужичок, честный. Приходит на работу раньше всех, Забтрает у нас в сторожке ключи от своей столярки. Его все зовут Деревянный.

Хочу какой нибудь музыки найти в радиоэфире. Кручу — ничего. Новости.

На деревянный порог падает мокрый снег. Если ударит мороз — будет снег. Всё синее вокруг сейчас.

Радио давно бормочет по немецки. Уже совсем ночь. Я сижу в кресле и мне давно уже жарко от керамического нагревателя. Мышка бегает по полу, щёлкает чем-то. Ручка которой я пишу тоже может щёлкать (мышка которой я пользуюсь сейчас, спустя два года, набирая этот текст, тоже щёлкает). Стекло щёлкает. Пластиковая бутылка только что, вдруг, с громким щелчком расправила мятые бока. Мышь ничуть не испугалась. Радио щёлкает, а мышка пытается найти на полу что-нибудь покушать.

Машины, большие, с кузовами, стоят и ждут утра. Завтра придут люди, зальют в них воду из бака (я должен буду ближе к рассвету включить огромный кипятильник внутри него), заведут, я открою железные ворота, на которых знак “кирпича” Иван превратил в солнце — размазал краску, и выкатят они в поток, холодные ещё, мокрыми колёсами гладить асфальт.

— Что-то должно случи-и-и-тся, что-то должно случи-и-ится. — Поют по радио.

Но ведь на самом деле никогда ничего не случается, что-то бывает, но не случается. Снегопад — не случился, он просто наляпал, помелькал за окном, помелькал (и сейчас мелькает). Он — снег, мокрый и холодный немного, местные собаки прячутся от него под машины.

Я открыл дверь сторожки. Воздух, приятный, прохладный и свежий. В нём полосы мокрого шума машин, скрип двери, она как будто специально начала поскрипывать от ветра.

Вокруг всё происходит, спит, думает, видит, несуществует, существует, кричит, краснеет.

Это опять по радио Элла и Луи. Незнакомая песня. Чёрный-пречёрный Луи дудит “-пада-буда-дуда-дуда-”. Элла поёт море, всё в тёплых вихрях. Очень тепло.

Что-то мне сегодня везёт на Армстронга.

— Вы слушали программу “Легенды двадцатого века. Федерико Феллини.” — это уже через пол часа, когда я сходил в топку, подбросил угольных брикетов, выгреб лопаткой уголёк и подкурил. Сигарету оставил Иосиф. Так кто стучит в ворота. Пойду открывать...

Это был Иосиф. Он пришел в 2:38 и отпустил меня до утра домой. И вот сижу на кухне, практически в темноте, и слушаю концерт СОЛНЦЕЦВЕТОВ “Солнечный Удар”. О, хорошее название для группы — “Зелёный-Желтый”.

Закидал телефон одеждой и пошел спать.

Утром несмотря на это Иосиф всётаки дозвонился. Я отвёл дочь в сад и пошел на базу. Тут уже шевелились рабочие и Лёня-сварщик уже поливал огнём какое-то железо.

Это мой последний день на работе. Вахта начавшаяся вчера — последняя. Через пол часа в 9:00 я уже не сторож НПК “Вектор”, этой охуевшей автобазы.

Этим утром кстати гололёд страшный, как они ездят на своих ебучих самосвалах?