Владимир Агафонов

ТЕБЕ

часть 11

Вот, так, та земля, что могла быть Раем, стала логовищем огня. Что ж это такое, друзья?! Человек смотрит на цветущую вишню, а на поясе у него длинный меч?! И не помогли ни винт, ни трава. Таня мертва. Рита без леремен. Индеец электрик в объединении "Волосы". Ты помнишь цветы? Розы в ашраме.Кришну с Радхой в золоченой раме. Гирлянды на шее. Теперь они высохли и почернели. Висят у нас на шкафу. Пикапу-Трикапу. Кому позвоним? Ване или тете Вале из Спокойной Ночи ? Баяны не брать. Летим. Египтяне называли себя - КА ПТАХ. КА - душа. ПТАХ - БОГ. А римляне говорили - ХОМО ХОМИНИ ЛУПУС ЭСТ. Человек человеку - волк. Публичный дом в Риме назывался лупанарий. Все, приехали. - сказал одноглазый слепому, после того, как потерял последний глаз, лрямо, как Рома Череп. Здравствуйте, девочки! - обрадовался слепой.
Я слушаю Олле-Луккойе, Витя на кухне готовит завтрак. Меня еще Бегемот обещал свозить в Питер.- говорила ты. Обещал, обещал, да и умер от заражения крови на квартире у Пегги из Маппет Шоу. Тоже покойный, Царство ему Небесное, Юра Хохол работал у Краснопольского в ларьке. Краснопольского потом посадили. А недавно он освободился и срочно покинул страну, направляясь в государство Израиль. Я ему был должен. Однажды к ларьку подошел человек и попросил ОРА 1. Юра не сразу понял. А когда понял, сказал, подавая пачку.- Это ОПАЛ, пришелец. Есть такие люди - пришельцы. И куда же еще им ехать, как не в Петербург. Даже, если он называется Ленинград. Я был там первый раз в конце 80-х. Может - 86, но скорее 89. Жил в комнате с видом на купол Иссакиевского собора во все небо. На улице Красной, бывшей и ныне, Галерной. Той, что начинается от Николаевского дворца. Где будущий император Николай 1 ,спросил бунтовщиков,почти, как Христос, - Кого вы ищете? Царя... - растерялись восставшие. Это я. - ответил царь. И солдаты развернули пушки. Через некоторое время декабристы увидели, как из арки к Медному Всаднику течет кровь. Лето выдалось жарким, как на юге. Рано утром во время Белых Ночей я с Андрюхой Киевским собирал деньги в фонтанах. Загорал у Петропавловской крепости. У нас есть фотки этого места с видом на стрелку Васильевского острова. Где две расстральные колонны чужих кораблей стоят.Потом умерла бабушка Франя. Поплыли мои розы по речке Тетерев в неизвестном направлении. На похороны мы опоздали. На тяжелом "Днепре" бабушкин единоверец отвез нас с Олей на кладбище. Среди высоких сосен странно смотрелся могильный холмик без креста. Пятидесятники крестов не ставят. В Гомеле мы сняли в Монастырьке огромный дом с привидениями. Сейчас перед ним высокие железные ворота. Как ворота ада. Ночами не спали. Наташа наглоталась колес. Я лазил на чердак с топором. Спускался в подвал, но ему конца и края не было. В 5-ом мы с Кривошапкиным ставили из стихов и отрывков спектакль "ОТКРОВЕНИЕ". Капитан и сумасшедший. Блудница и летчик.Иоан Богослов и французские футуристы. После премьеры мы с Олей сдали в прокат телевизор, вещи отнесли к друзьям и пошли на трассу. Зимой Питер не сахар. К Новому Году деньги кончились. С бутылкой вина, может "Кагора", а может и "Портвейна", мы стояли в подъезде. В 12 ударили пушки с Петро-Павловской крепости. Вспыхнуло небо . Я выглянул в окно. На кирпичной стене виднелись полустертые цифры 1914. Год начала Первой Мировой. Две последние цифры наоборот и - Великой Отечественной. По "Сайгону" ходит человек с рамкой в руках. Держа ее прямо кричит - Малевич, поворачивая - Кандинский. Черный квадрат не картина, а сообщение. Прибыл - как сказал Чернобрисов. Теперь ты, я и Солнце-Цветы направляемся на север. Где Нева читается Овен. А сфинксы из египетского города Невта сторожат лестницу Ра на балтийском ветру. Девочки сестры, что машут нам вслед. Сфотографируйся с кошками и погладь на счастье золотые крылья грифонов. Несите же счастье, дорогие херувимы. Шустрее машите крыльями. У нас совсем мало времени. Долго, долго, долго. Как Курехинский фестиваль. 4 дня, как 4 года. Капитан Курехин - ученый поп. Олле - Луккойе и русско-алтайские сказки. Финский баянист и японский трубач. И, конечно, трава и "Портвейн". Нева, мосты и острова. Держи, Ангел невидимый крест у Тучкова моста и благослави нас на дорогу. Вернулись с похмелья и без денег. На Орловской в "Гастрономе" дрожащей рукой я протянул последние рубли и сказал - Крыжачок. Крыжачок - белорусская тарантела. Танец смерти, чтобы прогнать чуму.Крыжачок в лабиринте в поисках Минотавра. Только зачем сдался этот бык, когда тебя не любит Ариадна? А любовь?! Любовь, как бомж, идет из дома в дом - долго, долго, долго. И, как пишет апостол Павел в 13 главе, - всему верит. А я не могу в последнее время. Поэтому в этом удушливом сладковатом запахе смерти, с похмелья, в конце месяца 9, он же 11, спускаюсь в переход у Мак-Дональдса. Где Ленка с Жаном игрушки продают. Зашел в магазин. Там СИМПЛИ РЕД покупал, что тебе не понравился. Взял первый попавшийся диск, даже не посмотрел какой, и сдался охранникам. 45 суток. Месяц -то 9. Я просидел - 13. Твою шишку из передачи раскурили втроем - я, туркмен и таджик. Сицилиец полночи по камере бегал и про гранаты и ракеты рассказывал. Если б она еще и альбом с фотографиями передала. - сказал Батыр - То ментам совсем бы башни снесло, как немецким танкам на Курской дуге. Пока я сидел, ты косички заплела. 200 УЕ - 150 ШЕТЕ. Прихожу. Ключи у соседки. Ты у Риты. Звоню. Надо встретиться. Зачем? Косички посмотреть. Посмотрел. Теперь опять не вижу. Неладно что-то в королевстве Датском. - Шекспир. Дела неважные. - Филипыч. Когда не спишь и видишь сны. От которых остаются шрамы не только на руках. Когда открываешь, открываешь "КАГОР" на берегу балтийского моря, а он не открывается. Девочка у перевернутой лодки, зеленая волна, синее небо, а штопора нет. Как в греческом зале. Обрываешь рассказ о Троянской войне, как обрывает песню пуля. И идешь, оставляя следы на песке, к дому среди сосен. Белесая девочка-ребенок молча смотрит из окна. Папа скатывается с лестницы. Вырезает колышек, вставляет в горлышко бутылки. И этой карбидной гранатой, как шахтер отбойным молотком, вгрызается в сосну. Наконец "КАГОР" взрывается у него в руках. И кровь смешанная с вином течет на землю. Все хорошо, а ничего не выходит. Как кинопленка, раскручивается и раскручивается лента железной дороги. Полотно рвется на британский флаг. На крохотные островки в море марианских впадин. Будто разбили хрустальную вазу на черном ковре. Сигары тополей за окном, как ракеты на старте. На космодроме ночь и напряженная тишина. Ложь словно вода, в которой нельзя плавать. Закрываются белые двери. Стучат колеса, как большие часы, отмеряя время, уходящее назад километрами.