Владимир Агафонов

ТЕБЕ

часть 14

Мало того. что кольцо было одно, оно еще к тому же было великовато. Потом купите второе. - уговаривал толстый таксист цыган. Я еще раз примерил кольцо на безымянный палец и посмотрел на руку. Кажется, что-то менялось и я сказал - Хорошо. Когда цыган ушел, мы обнялись и стали целоваться прямо посередине комнаты. Потом я очень боялся потерять это спадающее кольцо и ощущение счастья. Но, если что-то боишься потерять - обязательно потеряешь. Это случилось в июне. Цветы на яблонях уже превратились в яблоки. Еще зеленые с молочно белыми косточками внутри, но уже съедобные. Нас кумарило. Мы напились "молока". Потом ты, я и Ваня пошли в маленький "Престон" за водкой. Первую бутылку выпили, как только перешли дорогу. У камня, где стоял дом подпольщика Козлова, расстрелянного фашистами. Пришлось вернуться за второй. Ночью у Глеба на кухне мы долго спорили на иных языках. Потом встали и направились в комнату, чтобы продолжить разговор кулаками, как это делают боксеры. После бокса ты собрала вещи и уехала. Утром я дозвонился до тебя и услышал, что ты не вернешься никогда. А ночью, когда шел в "Престон" за водкой, увидел этих ребят, и сказал про себя - Подождите, я сейчас вернусь. Проснулся с "фонарем" и без кольца, во впервые пустой и потому страшной квартире. Кое-как в ванной смыл с лица запекшуюся кровь. Белые вельветовые штаны, которые тоже были в крови, заменил на зеленые и, стараясь не смотреть в зеркало, вышел за дверь. На набережной Свислочи встретил Эрика. Я тебя ждал. - сказал он. И еще - Если это твоя птица, то она от тебя никуда не улетит. Ночью, когда я молился, распластавшись на бардовом ковре, где до сих пор сохранились следы от пролитой 22 июня Опей и Индейцем черной туши, я услышал первый раз в жизни слова, звучавшие где-то внутри меня - Ложись спать. Утром тебе позвонят. Я лег, мгновенно уснул и проснулся от звонка. Когда стоишь на перекрестке - многое можно увидеть.Напротив, в инвалидной коляске сидит молодой парень без ног. Говорят, он бросился под поезд от несчастной любви. Когда мы встречаемся взглядом, то оба отводим глаза. Вчера я видел, как он плакал. Не навзрыд, а просто вытирал рукавом текущие слезы. Я научился читать, стоя на шухере. Абзац Мураками - взгляд через дорогу. Это создает впечатление, что стоишь на перекрестке между мирами. Мир в книге, мир вокруг и мир внутри. Мне нужна твоя помощь. - сказала ты. Я не торопился с ответом. Выходя из вагона, я подал тебе руку. Оля однажды запретила мне это делать. И, хотя нам было в одну сторону, ты поехала на такси, а я - на метро. Конечно я ждал твоего звонка, как царь Давид, замерзая под семью одеялами. А после стоял у окна, до тех пор, пока у подъезда не остановилась, взвизгнув тормозами, желтая канарейка такси с горящими "шашечками" на крыше. Я бросила роскошные апартаменты и своего кавалера. - сказала ты на пороге. Мы прошли в мою комнату. Там пили пиво и приглушенно смеялись, чтобы не разбудить Олега. Потом ты забралась ко мне под одеяла. Но по настоящему я увидел тебя только утром в ванной, куда мы отправились вместе. Я больше не боюсь тебя - сказала ты и улыбнулась, когда мы пили чай на кухне. За окном лежал снег, выпавший за ночь. 13 января я позвонил тебе из Гомеля, чтобы поздравить с Днем Рождения. Приходи - сказала ты в трубку. У "Трех ступеней" в маленьком магазинчике, где работала девочка Ли Фана, я купил свистульку - глиняного лисенка. После обязательной торжественной части пришел Киса с Шуриком. Это мой любовник - представила ты мне Кису. Давайте улыбнемся друг другу. - предложил я, и мы улыбнулись тремя беззубыми улыбками - я, Киса и Шурик. Пластинки, что я скупал по комиссионкам и, которые Оля оставила на Нагорной, провалились сквозь пространство и время. Снова, с утра, пью чай, слушаю Хаулин Вулфа и Мади Уотерса вместе с человеком, который сидит на четвертом этаже и лепит игрушки, чтобы потом превратится в человека, который стоит в переходе и их продает. Сегодня 6 июня - День Рождения Пушкина, и день смерти моего отца. У Антона - "Эстония", а у меня была вертушка "Вега". Главная звезда нашего созвездия. Под окном оранжевый "Москвич 412" с белой дверкой, а в небе - голуби. Сверкающие бабочки или кусочки фольги, с которыми играет ветер. Как осколки того зеркала, что когда-то разбили тролли. Повезло Каю с Гердой. А может, это солнечные зайчики пляшут на синей скатерти. Точь в точь, как плясали они на белых стенах, отталкиваясь от подстаканника с голубем и надписью "Миру - мир." Я слушаю блюз. За окном желтые канадские клены. На кухне Оля возится с завтраком. Золотая осень или Бабье лето. Уходя, Оля назвалась другим именем. Ты поставила впереди своего одну букву - получилось то же самое. Я словно в центре циклона. Все движется вокруг меня и только я остаюсь на месте. Люди текут мимо, как вода по асфальту во время ливня. Подошел Глеб. Впервые я видел его без бороды. Глебу дали два года "химии". Иду на Мамонова, как к врачу. - сказал он.