Владимир Агафонов

ТЕБЕ

часть 7

Варщиком был Немец. Пока он варил, неожиданно пришел Краснобород. Я объяснил, что мы отмечаем 9 дней по Герману и хотя сами пить не будем, но для него есть спирт. Краснобород выпил. Потом, уже уходя, вдруг изменившимся голосом он приказал Оксане подойти. Она послушно встала. - Я знаю этого человека с 86 года. - сказал Краснобород, указывая на меня. Я тебя предупредил. - заключил он, попрощался и ушел. Назавтра я ездил его благодарить. Краснобород то ли правда, был в недоумении, то ли разыгрывал недоумение, но твердил, что не понимает о чем я. Ну, ладно. Просто спасибо. - сказал я и уехал. Поначалу все шло хорошо. Но потом что- то случилось. Ее было трудно удержать. - Где Герман? - начала спрашивать она в истерике. - Его уже не достать, Оксана. - я пытался предотвратить то, что разворачивалось. Я знал, что так случится, но надеялся, что этого не произойдет. Оксана не унималась, наконец, она выскочила не балкон и завопила - Милиция! И милиция приехала. Когда они вошли, я просто указал на Оксану и сказал. - Отвезите ее домой. Они молча взяли ее под руки, и повели вниз по лестнице. Но на этом дело не закончилось. В машине Оксана рассказала , что будто бы я хотел отомстить ей за смерть Есенина, которому, вначале перерезали вены, а потом сунули в петлю в Англетере. Теперь Англетер принадлежит Астории. Помнишь, совсем рядом с бывшим Англетером, на Большой Морской ,у нас была выставка-перформанс в Союзе Художников - ЛУНА ЗЕРКАЛО СОЛНЦА. А перед этим, азербайджанский бамбини с Апраксина Двора помог нам разжиться дерьмом. Прямо в центре всех городов. Месть за Есенина не произвела на ментов должного впечатления, и тогда, Оксана попросту сдала нас с винтом. Им пришлось вернуться. Я встретил их спокойно и попросил подождать, пока оденусь. Мы даже не убрали кухню со стола. Впрочем, они к ней тоже не притронулись. Все так и оставалось до нашего возвращения. Вернувшись, мы втерлись наградными. Отдел по борьбе со всем находился прямо у меня во дворе. Так, что идти далеко не надо. В клетке, по народному обезьяннике, я обезьяна поет Жан и оказывается Ли Перри, я был готов ко всему, но худшего не желал. Закрыв глаза, шепотом я вспоминал Раму и Кришну. Гирлянды из лепестков белых и розовых роз сыпались на меня с небес. Помнишь, когда мы первый раз пришли в ашрам, Ишани одела нам на шеи гирлянды из роз? Ишани - гопи, одна из подружек Кришны. Запах этих роз, так же как и твою улыбку, я никогда не забуду. Я сидел в обезьяннике и улыбался. Ты честный человек? - Розы еще падали и пахли, пока Опер спрашивал у меня что, где, когда. - Знаешь, - сказал я ему - про меня спрашивай у меня, а про других - у других. Честно?! - Честно. - согласился он и добавил - Вообще-то нас интересуют те, кто за всем этим стоит. - Меня тоже. - сказал я и посмотрел ему в глаза. Интересно, это они играли с тобой в кино?! С опером и его командой с улицы Крайней, я встречался еще два раза. Однажды они пришли, чтобы предупредить меня. Звонила Оксана и просила привезти ей то стихотворение, которое я написал Герману. Ты, мы знаем, собрался к Оксане. - сказали они - Советуем тебе этого не делать. Я не стал расспрашивать почему, а просто поблагодарил за совет. А последний раз мы встретились перед моим отъездом, когда грузили подрамники из Олиного подвала в Концыгин грузовик. Я уже попрощался с Олей и Индейцем, и открыл дверь, чтобы влезть в кабину, как услышал, что кто-то окликнул меня. Я обернулся и увидел старых знакомых. Уезжаешь? - спросили они. - Да, уезжаю. Когда я уже сел в кабину и захлопнул дверь, они пожелали мне удачи. Спасибо. - сказал я, глядя на них сверху вниз. Концыга завел мотор и грузовик вырулил на Речицкое шоссе. Дорога вместе с моим прошлым покатилась под колеса со скоростью 90 км/ч. Мы двигались в завтра оставляя позади вчера. Однажды наступает такое время, когда все во вчера. И, этом вчера ты сказала мне, что не любишь меня. Но я верю, что будет такое вчера, где ты скажешь, что ты меня любишь. УЕСТУДЕЙ - поют БИТЛЗ. Они умели петь о любви. Все что тебе нужно - это любовь. ГОТ ИСТ ЛИБЕН ЛИБЕН ИСТ ЛЕБЕН.